Выбор инфанты: о том, что действительно важно

 

Мне кажется, она мудрее меня. Только я попытаюсь покачать мамины права, она мне: «Мамочка, я тебя тоже очень люблю!»

И добавляет: «Ты такая смешная, когда сердишься! Ты вообще злиться не умеешь.»

И я опять начинаю смеяться – ну что ты с ней поделаешь!

Еще совсем чуть-чуть – и заботы будут совсем друие… А пока мы еще спим с мишкой и стесняемся, что еще нравятся куклы Барби… А еще моя подрастающая инфанта делает выборы…:)

 

 

Кто-то опять нашу тайну с тобою подслушал.
А ты ее спрячь до утра под пушистой подушкой
Глазки закрой и в обнимку с любимой игрушкой
Спи-засыпай, спи-засыпай

Храни тебя любовь моя,
Где будешь - ты там буду я.
Мой ангел, знай, моя любовь
Всегда с тобой, всегда с тобой.

Когда ты будешь вдалеке
по жизни плыть как по реке,
Пускай тебя всегда хранит
Моя любовь, моя любовь.

Татьяна Пискарева «Колыбельная»

 

Ольга Валяева «Мамам и папам о том, что действительно важно» (сокращенно)


…. Огромные любимые мной глаза в творческом полете. На голове пакет, руки-крылья. Он летит! И одна часть меня уже начала ныть – «Ну дайте мне поспаааать! Ну даааайте!» А другая часть так трезво говорит: «Через двадцать лет никто из них не будет мне мешать спать.»

И это чувство похоже на отрезвление. Через двадцать лет они действительно уже займутся своей жизнью, и как и я, будут просить у нас, родителей, возможности жить отдельно, самим.  Да, через двадцать лет я смогу лечь спать тогда, когда хочу, и встать тогда, когда пожелаю. У меня будет свобода и есть то, что хочу я. И много чего другого.  Но.

Через двадцать лет никто из них не будет так зацеловывать мое лицо по утрам. Никого из них я уже не смогу взять на ручки, прижать к груди, укачать на руках, спеть колыбельную. Никому из них это будет не нужно. Как и наши вырезания печенья, кроватная борьба, шапки и усы из пены, прятки в шкафу, ночные обнимашки, утренние обнимашки, дневные обнимашки… Все это останется для нас с ними в прошлом – прекрасном, но прошлом.

Я знаю, как ведут себя с мамами двадцатилетние детки – им уже не так приятно быть обнятым мамой и ею же обласканным. Хотя мать и любит ребенка точно так же, приходится уже сдерживаться, чтобы не нарушить его территории, не потревожить, не обидеть. Это нормальный ход жизни. Так было у всех, так будет у меня. Да что далеко ходить – нашему старшему сейчас восемь, и он уже сейчас живет с нами вместе, но уже какой-то своей жизнью. Отделяясь понемногу. Взрослея. А ему всего ….

Пройдет всего каких-то двадцать лет. Никто из них уже не будет нуждаться во мне. Они будут жить своей жизнью, где я уже не буду активным действующим лицом, лишь зрителем. Я смогу лишь наблюдать, что они сделают с той жизнью, которая пришла к ним через меня. И вспоминать все то, что было когда-то двадцать лет назад. То есть сегодня и сейчас.

Буду ли я жалеть о той минуте своей жизни, когда я досыпала «недоспатое»? Буду ли я радоваться тому, сколько времени и сил я потратила на работу или какую-то бесполезную деятельность? И буду ли я довольна тем, что пока они были на моих руках, я не обнимала и не целовала их каждую секунду? Будет ли ценно для меня через двадцать лет, в каком возрасте они ушли спать в свои кровати? Ведь в двадцать лет они сто процентов будут спать отдельно, и уже точно не притопают утром, не прижмутся холодными пятками к моему животу.? Или же я буду вспоминать, как они ели мамино молочко, доверчиво прижавшись всем маленьким телом? 

Однажды они вырастут, и можно будет спать сколько хочется и когда хочется. Но зачем?

Стоит ли это того, чтобы так торопить драгоценное время, время, когда мы вместе, когда мы важны друг для друга, когда мы можем любить?

Я наступаю снова и снова на мелкие детали конструктора по ночам, когда иду укрывать их одеялами. Это больно, но быстро забывается. А вот их сопящие милые личики со мной всегда.

Снова и снова утром я обнимаю холодненького ребенка, который прибежал погреться в нашу кровать. Снова и снова я откладываю свои «очень важные дела» ради того, чтобы испечь с ними печенье или просто вместе полежать. Снова и снова я целую их щечки и пяточки, каждому повторяю о том, как я их люблю. Потому что второго шанса у меня не будет уже никогда.

Я никогда не смогу снова стать мамой этого конкретного ребенка, не смогу переписать нашу с ним историю, не смогу вернуться, отмотать, исправить. Не смогу «долюбить» и «добаловать». А написать еще одну книгу – смогу. И через двадцать лет, и через сорок – здесь чем дальше, тем больше материала, больше информации, мыслей. 

Это вдохновляет меня снова и снова улыбаться вместо того, чтобы ныть и пытаться уснуть. Это не самопожертвование. Это инвестиция в будущее.

В мое счастливое будущее, где мне будет что вспомнить. И их, я надеюсь, счастливое будущее. Потому как человеку, который чувствует себя любимым, жить проще.

Время быстротечно. Давайте тратить его на любовь. Не на важные дела и глобальные свершения, а на любовь. Обычную и такую дефицитную в наше время.