С юмором : ) Секс в дедлайн, или как делаются «Ведомости» (из мира журналистов)

Очень хотела быть журналистом… Вот так бы это могло быть: об этом заметка ниже (не моя!). Это моя несбыточная мечта юности так и не реализовалась. Или реализовалась – по-другому ? :) Я бы хотела посмотреть в глаза тому человеку в университете на журфаке, который запорол «нарисовал» своей ручкой ошибки в моем диктанте (я одна написала безупречно из сотни человек! Я потом узнавала). Я бы сказала ему: "А вы знаете, моя жизнь сложилась хорошо! Я вас прощаю. Потому что всю жизнь это притяжение писать шло рядом со мной и шлифовалось, и я пишу всю жизнь".

И вообще, я «сама себе журналист». Если очень захочу – даже в космос полечу!!!! )))

"Секс в дедлайн, или как делаются «Ведомости"

Если прислушаться к диалогам журналистов (особенно в дедлайн), можно решить, что находишься на съемках порнофильма. "Возьми меня", "Я сейчас закончу с Машей (Таней, Катей) и возьму тебя". "Ты меня возьмешь сегодня?" - "Я уже в тебе". "Вставь мне!" (в смысле, врез к моему тексту). "Вставляй скорее!" (текст в систему). "Кончай дрочить!" (перевод не требуется).

Апофеоз этой темы - радостное заявление через весь ньюсрум от юноши-корреспондента девушке-редактору: "У меня стоит!" (не подумайте ничего плохого - человек просто сдал текст в редактуру).

Я тогда была заместителем редактора отдела экономики, а отдел политики еще окончательно не отделился от нашего и заметки легко перемещались.

"Вася, ты переезжаешь ко мне!", - радостно объявила я, подбегая к Васе. "У него, между прочим, есть жена", - не отрываясь от компьютера заметила Лена. Мы с Васей обернулись к ней в недоумении: как наличие жены может помешать переезду васиной заметки на полосу А3?

В разгар дедлайна я однажды деловито поинтересовалась: "У Димы большой?" (обсуждался, конечно же, размер текста). Рекомендация Андрея о том, что заметка должна быть "маленькая, но упругая" уже стала редакционной классикой.
Сегодня Боря прислал мне "большой Сторчак" (это был файл с длинным монологом замминистра финансов Сергея Сторчака. Но человек, далекий от мира финансов, наверняка подумает, что название нового шедевра секс-киноиндустрии).

А на днях меня буквально сразил лид к одной из заметок в журнале SmartMoney: "Традиционно при приближении даты экспирации опционов волатильность базового актива растет". Ну что может быть эротичнее?

Любовь повсюду

"Светкин, не могу сейчас говорить – еб**сь с любовницей Вулфовица", - деловито ответил на мой звонок Борис. Ничего личного - я все понимаю: Боря срочно доделывает статью, как президент Всемирного Банка Пол Вулфовиц повышал по службе свою любовницу.

Мы в редакции вообще с полуслова понимаем друг друга. Редактор отдела политики Максим Гликин громко кричит через весь ньюсрум : "У вас Зимбабве не чешется?" Посторонние бы покатывались со смеху, а в отделе политики никто даже не улыбнулся! Ведь редактор дал серьезное задание - выяснить, не собирается ли Зимбабве предпринять какие-то меры в ответ на международные санкции.

Несколько вопросов, заданных в разгар дедлайна:

"Вася, а ты видишь свой размер?!" (это не то, что вы подумали))) очевидно, васин текст оказался сильно больше отведенной на него площади)

"Света, у тебя все растет?" (тема, которую ты заявила, действительно станет статьей?)

"Нам некогда, мы все на выносах" (нет, они не беременные - просто пишут заметки на обложку)

"Мыло Дашевского из Атона ищется - не завалялось у кого?"
(знаменитый аналитик не забыл в редакции свои банные принадлежности - ищется его электронный адрес))

Кровавая резня бензопилой

Редактором отдела «Энергоресурсы» я стала ровно в тот день, когда газета перешла на систему Incopy, и обычный размер заметок сократился примерно вдвое. Народ трудно привыкал к тому, чтобы писать коротко, а некоторые заметки не вставали в номер совсем. Это сильно отразилось и на диалогах в дедлайн – эротика исчезла, вместо либидо пришло мортидо.

"Анжелу я порежу, а ты порежь Тутушкина" (членовредительство грозило, конечно, не авторам, а их длинноватым произведениям)

"Не убивай его, пожалуйста!" (человек целый день что-то писал, а оказалось, что газета не резиновая, и его труд не увидит свет)

"Убей Малкову!" - "Давай лучше убьем Веру" (это не заговор маньяков-убийц, а производственное совещание двух редакторов о том, какую статью ставить или не ставить в номер)

"Он не живет" (текст не выдержал фактчекинга)

"Привяжи Веру, отвяжи Иру"

"Отпусти меня!" - "Уже отпустила"

"Хочу продать тебе Васю Кашина"
(это не рабовладельческий рынок, как вы подумали, а всего лишь перемещение заметок по полосам)

"Тебе отвалится хвост Филиппа Стеркина про налоги"
(вот повезло мне! продолжение статьи с первой страницы перейдет ко мне, на страницу энергоресурсы, а рекламы как раз мало)

Душа художника

Когда я перешла в отдел "Комментарии", меня поразило нелинейное мышление людей, здесь работающих. Я поняла, что это - особенный отдел, а логика Максима и Андрея совершенно для меня непредсказуема, и была готова ничему не удивляться.

Но когда Макс вдруг спросил, не смогу ли я перевести Шиллера, я немного зависла… Мой внутренний монолог в тот момент был примерно таким: "Хорошо, пусть даже Шиллер. Но почему нужно публиковать Шиллера именно в моем переводе?! Ведь столько талантливых поэтов его переводило". Глядя на мое изумленное лицо, коллеги, конечно, догадались, что до меня не сразу дошло - имеется в виду не поэт, а экономист Роберт Шиллер. "А завтра мы начнем публиковать Льва Толстого", - с серьезным лицом объявил Синицын. И ведь если бы они так сделали, никто бы не удивился!

Фразы, брошенные в дедлайн в отделе комментариев, хочется рисовать. Только представьте себе эту картину:

"Чубайс лежит в очереди"

"Лови юриста в мыле"

"Где встретимся? в космосе?"

" Но у меня не поднимется кинуть камень в огород сборной по хоккею", - написал однажды в колонке "Вещь недели" Дима.

Дорогие, любимые мои друзья, мое сердце остается с вами:)